Opravdu literatura a zároveň literatura faktu, svědectví doby a zároveň velmi osobní výpověď o životě velké hudební osobnosti.
Více o knize
Впервые на русском — новейшее сочинение лауреата Букеровской премии Джулиана Барнса, автора таких международных бестселлеров, как «Англия, Англия», «Попугай Флобера», «Любовь и так далее», «Предчувствие конца» и многих других. На этот раз «однозначно самый изящный стилист и самый непредсказуемый мастер всех мыслимых литературных форм» обращается к жизни Дмитрия Шостаковича, причем в юбилейный год: в сентябре 2016-го весь мир будет отмечать 110 лет со дня рождения великого русского композитора. Впрочем, написание беллетризованной биографии волнует Барнса меньше всего, и метит он гораздо выше: имея как художник лицензию на любые фантазии, влюбленный в русскую литературу и отлично владея контекстом, он выстраивает свое сооружение на зыбкой почве советской истории, полной умолчания и полуправд…
Nákup knihy
Шум времени, Julian Barnes
- Jazyk
- Rok vydání
- 2017
- Vazba
- (měkká)
Doručení
Platební metody
- Titul
- Шум времени
- Jazyk
- rusky
- Autoři
- Julian Barnes
- Vydavatel
- Azbuka
- Rok vydání
- 2017
- Vazba
- měkká
- ISBN10
- 5389130367
- ISBN13
- 9785389130364
- Série
- Kategorie
- Štítky
- Historické téma, Hudební tématika, Britská literatura, Strach, Sovětský svaz, Pronásledování, perzekuce, Josif Vissarionovič Stalin, 1879-1953, Útlak, Stalinismus, Dmitrij Šostakovič, 1906-1975
- První vydání
- 2016
- Původní název
- The Noise of Time
- Hodnocení
- 3,7 z 5
- Anotace
- Впервые на русском — новейшее сочинение лауреата Букеровской премии Джулиана Барнса, автора таких международных бестселлеров, как «Англия, Англия», «Попугай Флобера», «Любовь и так далее», «Предчувствие конца» и многих других. На этот раз «однозначно самый изящный стилист и самый непредсказуемый мастер всех мыслимых литературных форм» обращается к жизни Дмитрия Шостаковича, причем в юбилейный год: в сентябре 2016-го весь мир будет отмечать 110 лет со дня рождения великого русского композитора. Впрочем, написание беллетризованной биографии волнует Барнса меньше всего, и метит он гораздо выше: имея как художник лицензию на любые фантазии, влюбленный в русскую литературу и отлично владея контекстом, он выстраивает свое сооружение на зыбкой почве советской истории, полной умолчания и полуправд…



